«Смертный приговор» Малой Чечне: резня хутора Дубы, просеки, крепости, истребление населения и станицы на месте сожжённых аулов (1847-1851)

Удары по Малой Чечне (равнинно-предгорной западной части Чечни) 1847-1851 годов сопровождались истреблением безоружных жителей, задокументированным самими исполнителями. 6 марта 1847 года отряд, ведомый подкупленным проводником, на рассвете ворвался в спящий хутор наиба Дубы (наместника имама Шамиля, руководителя сопротивления горцев российскому завоеванию); имперский офицер Полторацкий, участник штурма, записал: «большинство, застигнутое врасплох полунагими, стар и млад, женщины, дети и грудные младенцы, утонули в своей крови от остро наточенных штыков, никого не помиловавших, не пощадивших»^[1]. 15 июня 1851 года в ущелье реки Гехи, по историку Н. И. Покровскому, отряд генерала Слепцова «истребил ряд хуторов и аулов. Не успевшие уйти жители были вырезаны»^[2]; собственный рапорт Слепцова от 20 июня 1851 года формулирует мягче - «рѣшившіеся защищаться были убиты, или весьма немногіе пощажены и взяты въ плѣнъ»^[3]. 15 сентября 1851 года у переправы через реку Сунжу резню сдающихся признал сам командир. Барятинский, командовавший на левом фланге Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), рапортом генералу Завадовскому от 18 сентября 1851 года описал, как чеченцы, признавшие власть империи («мирные»), и казаки рубили бегущих: «Мирные Чеченцы и козаки наши, преслѣдуя ихъ по узкимъ тропинкамъ, рубили безпощадно. Никто не думалъ защищаться... Я самъ и офицеры мои старались удерживать убійства, но это почти было невозможно»; убитых он считает «болѣе 200 тѣлъ»^[3]. 16 ноября 1851 года генерал Козловский рапортом от 21 ноября 1851 года отчитался об истреблении аула Дахин-Ирзау: «я рѣшился истребить этотъ аулъ, что и исполнено мною, на разсвѣтѣ 16-го ноября, съ полнымъ успѣхомъ» - убитых более 40, раненых более 100^[3].

Резня как средство устрашения была осознанной практикой периода - и империя награждала за неё. Историк Н. И. Покровский пишет об ударе по хутору наиба Дубы (наместника имама Шамиля, руководителя сопротивления горцев российскому завоеванию): «русское командование не отказывалось и от отдельных коротких ударов с целью устрашения чеченцев. Объектом одного из таких ударов избран был хутор наиба Дубы... Произошла форменная резня»^[2]. За эту резню империя раздала награды: имперский офицер Полторацкий, участник резни, приводит приказ - «за отличное мужество и храбрость, оказанные в деле при истреблении аула Дубы, производятся такие-то, и из прапорщиков в подпоручики - Полторацкий», а Воронцов, наместник на Кавказе, прислал отряду «128 знаков отличия военного ордена» для солдат^[1]. Награждение за «дело при истреблении аула» - официальное признание резни образцовой службой.

Империя прорубала и расширяла просеки в лесах Малой Чечни (равнинно-предгорной западной части Чечни). Историк Н. И. Покровский пишет о 1848 годе: «В январе - феврале Р. К. Фрейтаг очищал и расширял Гойтинскую и Гехинскую просеки»^[2]. Воронцов, наместник и главнокомандующий на Кавказе, доложил назначение просек военному министру Чернышеву служебным письмом (отношением) от 25 октября 1847 года: «Эти просеки, в связи с прорубленными зимой с 1845 года на 1846 год, дают возможность с нескольких сторон проникать в Чечню и наказывать враждебные аулы; стесненные в средствах жизни, видя постоянные свои неудачи, чеченцы колеблются и в большом числе семейств уже переселяются в наши пределы»^[6]. Император Николай I наложил на донесение резолюцию «Согласен» (6 ноября 1847 года; с одной организационной оговоркой - о невозможности формирования новых линейных батальонов)^[6].

Зимой 1847-1848 годов империя поставила крепости, запиравшие Малую Чечню (равнинно-предгорную западную часть Чечни). Имперский офицер Полторацкий, участник зимней экспедиции 1847-1848 годов, записал: «Устройством передовой Сунженской линии, от Грозной до Владикавказа, мы очень стеснили Малую Чечню, но постройкой теперь крепостей на Мартане, Валерике и Ассе мы окончательно приводили в исполнение ее смертный приговор»^[1]. Историк Н. И. Покровский фиксирует продолжение в 1848 году: «в начале августа заложено было укрепление Урус-Мартан»^[2]. Станицы селили казаков на местах сожжённых аулов, крепости держали на той же земле войска.

Империя уничтожала аулы и хутора Малой Чечни (равнинно-предгорной западной части Чечни) удар за ударом. В ноябре-декабре 1847 года уничтожены Голен-Гойта и аул наиба Саиб-дулы (наместника имама Шамиля, руководителя сопротивления горцев российскому завоеванию): имперский офицер Полторацкий, участник зимней экспедиции 1847-1848 годов, записал о сожжённых домах горцев (саклях) - «обгоревшие остовы сакель и на земле почерневшие густые лужи крови и всюду разбросанные людские трупы напоминали о так недавно существовавшем богатом ауле Голен-Гойте», а об ауле Саиб-дулы: колонна «приступом взяла аул, все в нем истребила и сожгла до основания»^[1]. В ночь на 17 февраля 1850 года по предписанию главнокомандующего на Кавказе, переданному журналом военных происшествий генерала Ильинского, - «истребить тамъ жилища вреднаго и упорнаго въ непокорности населенія» - отряд полковника Слепцова сжёг хутора Музуроева, Нехлоева и аул Ясан-юрт: «Не многіе изъ жителей успѣли спастись... Окончивъ истребленіе хуторовъ и аула въ два часа времени, полк. Слѣпцовъ началъ отступленіе»^[3]. 15 июня 1851 года истреблён «ряд хуторов и аулов» Гехинского ущелья^[2], а 16 ноября 1851 года - аул Дахин-Ирзау: рапорт генерала Козловского отмечает «обращеніе въ пепелъ аула Дахин-ирзау съ огромными запасами хлѣба и сѣна»^[3].

Короткие внезапные удары были рабочим режимом войск в Малой Чечне (равнинно-предгорной западной части Чечни) 1847-1851 годов. Отряд на хутор наиба Дубы (наместника имама Шамиля, руководителя сопротивления горцев российскому завоеванию) выступил «5-го марта, в 10 часов ночи» и ударил на рассвете^[1]; налёт 17 февраля 1850 года занял «два часа времени»^[3]; в июне, сентябре и ноябре 1851 года по аулам били отряды генералов Слепцова, Барятинского и Козловского^[3][2]. Рамку практики дал историк Н. И. Покровский: «отдельные короткие удары с целью устрашения чеченцев»^[2].

Население горных ущелий Малой Чечни (равнинно-предгорной западной части Чечни) империя сселяла к своим укреплениям. Генерал Слепцов рапортом генералу Ильинскому от 4 октября 1850 года отчитался: «В два дня, с 30-го сентября по 2-е октября, аулы Галгаевскій, Эйшкалойскій, Начхойскій и Терлоева, разсѣянные хуторами, опустѣли. Болѣе 150-ти семействъ населили пространство около Закан-юрта и Казах-кичу» - у имперских укреплений^[3]. Рапорт оформляет переселение как просьбу старшин; механизм принуждения тот же рапорт называет прямо - стеснение будущими имперскими поселениями в долине и пример уже переселившихся соотечественников.

Выдавливание чеченцев с гор строилось на лишении средств жизни - и империя писала об этом открыто. Воронцов, наместник и главнокомандующий на Кавказе, доложил военному министру Чернышеву служебным письмом (отношением) от 25 октября 1847 года: «стесненные в средствах жизни, видя постоянные свои неудачи, чеченцы колеблются и в большом числе семейств уже переселяются в наши пределы»^[6]. Генерал Слепцов рапортом от 4 октября 1850 года строил на этом расчёт на будущее: горные общества, «стѣсненные будущими нашими поселеніями на долинѣ, ... неизбѣжно послѣдуютъ примѣру своихъ соотечественниковъ» - то есть тоже сойдут к укреплениям^[3].

Земля выселенных обществ Малой Чечни (равнинно-предгорной западной части Чечни) уходила империи. Генерал Слепцов рапортом генералу Ильинскому от 4 октября 1850 года подвёл итог сселения горных аулов: «богатыя земли между Сунжею и Русскою дорогою достались въ безотчетное владѣніе правительства, такъ что вся плоскость Малой Чечни нынѣ совершенно очищена отъ враждебнаго населенія»^[3]. «Безотчетное владение» - формула самого рапорта: земля взята без какого-либо оформления прав прежних владельцев.

Колонизация Сунженской линии (цепи казачьих станиц по реке Сунже) оставила чеченскому народу малую часть его собственной земли. Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов подводят итог: «после создания Сунженской казачьей линии и других многочисленных военных укреплений, большая часть населения страны оказалась согнанной на пространстве протяженностью примерно 70 верст с запада на восток и 40 верст с юга на север» (верста - чуть больше километра); на душу приходилось меньше 2 десятин земли (десятина - чуть больше гектара) при норме выживания в 5^[5]. Ещё раньше империя взялась за сам порядок расселения: «еще в 40-е гг. XIX в. российские власти стремились ликвидировать многочисленные хутора на территории плоскостной Чечни, вынуждая их жителей переселяться в крупные селения с целью облегчить сбор налогов и податей и обеспечить должный полицейский контроль над населением»^[5].

В 1847-1851 годах казачьи станицы вставали поимённо на местах аулов чеченцев и карабулаков (вайнахского общества между Чечнёй и Ингушетией). Историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов дают ряд: «В 1847 г. на месте аула Гажарийн-Юрт сооружена станица Нестеровская. В 1847 г. на месте аула Эха-Борзе - воздвигнута станица Ассиновская... селение Мохьмад-Юрт - станица Магомед-Юртовская (1847 г.), современная Вознесеновская; селение Элдархан-Юрт - станица Карабулакская (1851 г.); селение Семашки - станица Самашкинская (1851 г.); селение Заки-Юрт - станица Закан-Юртовская, позднее Романовская (1851 г.); селение Алхан-Кала - станица Алхан-Юртовская, позднее Ермоловская (1851 г.)»^[5]; о сожжённом Ах-Борзе они пишут прямо: «сожженное селение карабулаков Ах-Борзе в 1847 г. сменяется станицей Ассиновской»^[5]. Продолжение колонизации империя планировала письменно: Воронцов, наместник на Кавказе, официальным служебным письмом (отношением) военному министру Чернышеву от 25 октября 1847 года рассчитывал, что после вырубки лесов и «удаления оттуда враждебных чеченских аулов» «в 1849 году можно будет положить начало поселению 2-го Сунженского полка»^[6]. Кем замещали, видно из переселенческих дел империи. В 1847 году на Сунжу двинули семьи из Войска Донского - по спискам переселенческого дела, первый эшелон выступил 23 мая 1847 года и заселял только что построенные станицы Магомет-Юртовскую и Ассинскую; итог списков - 219 душ мужского и 221 женского пола^[7]. В 1850 году в станицы полка, включая Ассинскую и Магомет-Юртовскую, империя водворила семьи женатых солдат регулярных полков, в том числе «принадлежавших помещичьему владению» - бывших крепостных^[7]. Первые семьи переселенцев жили, по имперскому очерку, «в балаганах, крытых соломой, или в землянках»^[8].

Переселённых к укреплениям держали заложниками. Генерал Слепцов рапортом от 4 октября 1850 года доложил, что содержит в казачьей станице Сунженской, поставленной на месте чеченского аула Дибир-Юрт, заложников (аманатов) - людей, которых империя забирала из семей переселённых, чтобы держать общины в повиновении под угрозой расправы над взятыми: «Аманатовъ же, взятыхъ мною въ удостовѣреніе безусловной покорности переселившихся, я содержу въ ст. Сунженской»^[3]. Заложник обеспечивал и резню хутора наиба Дубы (наместника имама Шамиля, руководителя сопротивления горцев российскому завоеванию) 6 марта 1847 года: имперский офицер Полторацкий записал о двух подкупленных племянниках наиба - «в то время, как один из двух был, как аманат (заложник), арестован на гауптвахте в Воздвиженском, другой... вел неприятельский отряд в родное гнездо свое»^[1].

Резню хутора наиба Дубы (наместника имама Шамиля, руководителя сопротивления горцев российскому завоеванию) 6 марта 1847 года подготовил точечный подкуп внутри семьи наиба. Имперский офицер Полторацкий, участник штурма, записал о проводнике отряда: «Это был родной племянник наиба Дубы, подкупленный вместе с братом своим за хороший куш из кармана Меллера» - командовавшего отрядом Меллер-Закомельского^[1]. Куплены были оба брата: один вёл войска на родной хутор, второй сидел заложником в Воздвиженском - гарантией, что проводник не передумает.

Каждый удар по аулам Малой Чечни (равнинно-предгорной западной части Чечни) кончался уводом людей. Из резни хутора наиба Дубы (наместника имама Шамиля, руководителя сопротивления горцев российскому завоеванию) 6 марта 1847 года отряд, по записи имперского офицера Полторацкого, «приволок за собою 9 человек пленных: трех беззубых стариков и шесть женщин»^[1]. В налёте 17 февраля 1850 года взято «плѣнными 54 души обоего пола»^[3]; у переправы через реку Сунжу 15 сентября 1851 года - 38 пленных^[3]; при истреблении Дахин-Ирзау 16 ноября 1851 года «захвачено въ плѣнъ 24 души»^[3]. Счёт «душами обоего пола» в рапортах - счёт уведённых гражданских, не бойцов.

Торговлю с чеченцами империя вела через контролируемые каналы. Число казённых меновых дворов (пунктов обмена товарами под надзором чиновников) во второй половине 1840-х годов «было увеличено до 11»^[5]. В 1850 году империя расширила торговлю - под тем же контролем: историк Н. И. Покровский пишет - «В 1850 г. главнокомандующий, желая сблизить непокорных горцев с русскими, разрешил открыть около крепости Грозной ярмарку... После размена аманатов 15 мая заключено было перемирие на три дня... С нашей стороны недозволена была продажа оружия и железа» (аманат - заложник, которого империя забирала из общины как гарантию её подчинения)^[2]; историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут о «первой Грозненской торговой ярмарке», на которую горцы привезли «разных товаров на 500-х арбах» (арба - двухколёсная повозка)^[5]. Ярмарка открывалась обменом заложниками; продажу оружия и железа империя не разрешала.