Дипломатия

Оккупационная администрация навязала вассалитет под видом равноправного союза: историк Мурат Яшар (Murat Yasar) отмечает, что правители «рассматривали шерть скорее как военный союз»^[1], однако историк Майкл Ходарковский (Michael Khodarkovsky) указывает, что «в глазах Москвы шерть теперь означала клятву верности новых и преданных подданных царя»^[2].

Для обеспечения политического подчинения элиты нохчи администрация использовала финансовое стимулирование: историк Мурат Яшар (Murat Yasar) указывает, что «подписание шерти шло рука об руку с денежным содержанием и подарками, которые царь давал местным правителям»^[1].

Московское царство использовало критическое положение Гетманщины, чтобы навязать формат подчинения, изначально отказавшись брать на себя симметричные обязательства. На требование казаков о взаимной присяге царский посол ответил отказом - по отчёту самого посольства, присягать за государя «такого никогда не бывало и не будет, и гетману даже говорить такого не подобает, ибо всякий подданный должен присягать своему государю»^[3]; Хмельницкому пришлось трижды за день 18 (8) января 1654 созывать раду, но Бутурлин, сославшись на самодержавный характер власти российского монарха, отказал и во второй раз^[4]. Сам «договор» не был двусторонним актом: «Оригиналы документов договора не сохранились. Известны только их копии и черновики»; украинская сторона подавала условия «в форме прошений-челобитных к царю», а «акты царского правительства имели форму „пожалований" со стороны царя»^[5] - письменные условия оформлены лишь в Москве в марте 1654 года.

Москва с самого начала заложила асимметричный фундамент отношений, жестко обрезав международную субъектность автономии. Жалованная грамота царя Алексея (27 марта 1654) прямо ограничила внешние сношения гетмана: «А с турским салтаном и с польским королем без нашего царского величества указу ссылки не держать»^[6].

Как только политические интересы изменились, Москва пошла на сепаратный мир со своим недавним врагом – Польшей, договариваясь за спиной украинского союзника: «Приоритетными на переговорах были территориальные и финансовые вопросы, а также условия элекции (избрания) российского царя на польский престол»^[5] – судьба казацких земель стала разменной монетой в этом торге. Переговоры велись в Немежи под Вильно с августа 1656 года; перемирие подписано 24 октября^[5].

Московское царство физически и юридически изолировало автономию от участия в международной политике, решая судьбу казацких земель без учета их национальных интересов: «Полномочные представители Украинского казацкого государства во главе с Р.Гапоненко не были допущены за стол переговоров»^[5]. Просьбу гетмана дать послам мандаты полноправных участников царское правительство «пропустило мимо ушей»: делегаты «сидели без дела возле комиссаров, не допущенные к официальным переговорам»^[3].

Воспользовавшись политическим кризисом и окружив лидеров автономии своими войсками, царство принудило их к подписанию нового, абсолютно кабального договора. Статьи превращали конфедеративную связь с Москвой в федеративную: «Переяславские статьи переводили конфедеративные связи Украины с Россией в форму федерации. Украинское государство утрачивало самостоятельность и получало статус политической автономии в составе Российского государства»^[4]. Сама основа договора была подложной: «кн. Трубецкой воспользовался своим военным превосходством над Ю.Хмельницким, отклонил Жердевские статьи и принудил украинскую сторону принять 14 пунктов т. н. давних статей 1654 (которые в действительности являли собой фальсификат договора 1654)»^[4]. Сами 14 навязанных пунктов опубликованы в «Собрании государственных грамот и договоров»^[7].

Лишение автономии контроля над собственной административной и хозяйственной жизнью: «в руки царских воевод переходило непосредственное управление военно-административной и финансово-хозяйственной жизнью Украины»^[8] – суверенные функции гетманской власти переходили к представителям метрополии.

Официальный раздел украинских земель между двумя соседними государствами. Договор был подписан исключительно представителями Москвы и Варшавы: «Заключено 30.1(9.2) в дер. Андрусово, близ Смоленска, на 13,5 лет. Рус. делегацию возглавлял окольничий А. Л. Ордин-Нащокин, польскую – комиссар Ю. Глебович»^[9]. Мнение самой автономии было полностью проигнорировано: «Интересы гетманов и Украины при этом, разумеется, не учитывались»^[10]. Отдельный узел сговора - Киев: статья 7 Андрусовского договора (30 января 1667) обязывала, что «самой городъ Кіевъ… имѣетъ быть отданъ и очищенъ… се есть въ два года, отъ нынѣшняго договора считаючи… въ пришломъ 1669 году въ мѣсяцѣ Апрѣлѣ въ 15 день»^[11]; «Москва потом его не отдала»^[12] - а в 1686 году легализовала удержанное, «доплатив за Киев ещё раз» (см. кампанию «Вечный мир»). Схема «территория за деньги» заложена там же: статья 34 фиксирует согласие царя Алексея выдать «казны какой достойной до удовольствованія шляхты, выгнанцовъ… изъ части Украйны, въ сторону Его Царскаго Величества уступленной»^[11] - сумму отложили на следующие посольства.

При юридическом разделе украинских земель мнение самого народа или его лидеров было демонстративно проигнорировано. Гетманщина рассматривалась исключительно как объект: «Интересы гетманов и Украины при этом, разумеется, не учитывались»^[10].

Вмешательство во внутреннее управление: «гетман лишался права самовольно (без рассмотрения дела в войсковом суде) отдавать приказы о казни и увольнении с должностей своих подчинённых»^[13] – кадровые и судебные решения выводились из-под единоличной власти гетмана. Сама норма старше этого договора: впервые она закреплена Конотопскими статьями 1672 года («судом и доводом войсковым казнил и от чина… отставлял»)^[7].

Ставка на сословные интересы старшины: «Коломацкими статьями ограничивалась как власть гетмана, так и соответственно автономия Гетманщины, зато были значительно расширены права казацкой старшины»^[13] – расширяя права старшинской олигархии за счет гетмана, Москва получала рычаги влияния на автономию руками её же элиты.

Для получения контроля над церковью Москва применила коррупцию на международном уровне: Киевскую митрополию захватили «путём подкупа, манипуляций, шантажа»^[14]. Плату зафиксировал сам константинопольский патриарх Дионисий в письме к царям: «Приняли есмы милостыню святаго вашего царствія отъ посланного вашего господина Никиты Алексѣевича три сорока соболей и двѣсти червонныхъ»^[15].

Раздел сфер влияния за спиной украинского союзника, сопровождавшийся финансовой сделкой за территорию: по договору 1686 года Москва обязалась «сто сорок шесть тысяч рублев Московских отчесть и Речи Посполитой отдать»^[16][10][17]. Украинская историография зафиксировала эту сделку как рядовую куплю-продажу - Грушевский: Москва «заключила с Польшей вечное согласие (доплатив при том за Киев ещё раз 146 тыс. рублей)»^[12].

Полное отстранение автономии от участия в международных переговорах о статусе ее же территорий. При юридическом разделе украинских земель мнение самого народа было проигнорировано – современная украинская историография оценивает Вечный мир «как национальную трагедию Украины»^[10].

Дипломатическое закрепление духовной экспансии: Москва добилась включения в договор статьи о положении православных в Речи Посполитой – договор 1686 года предписывал польской стороне «никакого утеснения и к вере Римской и к Унии принуждения чинить не велить»^[16] – и присвоила себе роль покровителя православия на польских землях, опираясь на уже подчиненную Москве киевскую митрополию. Договор закреплял и церковный рычаг: православным епархиям в Речи Посполитой «по духовному ихъ чину и обыкновенію, довелось пріимати благословеніе и рукоположеніе отъ Кіевскаго Митрополита; и то никому изъ нихъ въ милости Его Королевскаго Величества вредити не имеетъ»^[18] - а киевская митрополия была уже подчинена Москве.

Системный демонтаж демократических институтов автономии. Москва категорически запретила казакам самостоятельно избирать лидеров и вести независимую внешнюю политику: «а без челобитья и без указу великих государей... гетмана не обирать... а от себя им... ни к кому ничего не писать»^[17]. Отмена исторического права на предоставление убежища: автономию принудили выполнять функции московского карательного аппарата и выдавать беглецов: «и тех беглецов и всяких чинов людей не принимать, и у себя их не держать»^[17].

Введение жесткой политической цензуры. Населению под страхом наказания запрещалось даже вслух произносить, что их земли являются отдельным государственным образованием: «и никто б голосов таких не испущал, что малороссийской край гетманского регименту»^[17].

Использование демографической инженерии для ускорения ассимиляции. Москва открыто провозгласила курс на стирание этнических границ путем поощрения браков с великороссами: «народ Малороссийский всякими меры и способами с Великороссйиским народом соединять... супружеством и иным поведением...»^[17].

«В этом положении статей впервые явно объявлялось стремление царского правительства превратить Украину в область на обычных правах входящую в состав Российского государства»^[10].

Московское царство зафиксировало в государственных документах курс на полное поглощение региона: «князь Василий декларировал в статьях начало процесса русификации»^[10].

Чтобы гарантировать принятие кабальных условий договора, царство подкупило местную старшину гарантиями сохранения их должностей, поставив личные амбиции элиты выше национальных: «гетману старшины генеральной без воли и указу их царского пресветлого величества... с уряду никого не переменять же»^[17].

Дипломатический аппарат Московского Царства расширял юридическое подчинение территорий нохчи: историк Я. З. Ахмадов фиксирует, что метрополия оформила в 1696 году «выражение покровительства Россией Брагунскому княжеству в Чечне»^[19].

Раздача высших имперских наград для покупки лояльности гетмана на фоне ресурсного истощения Украины: Петр I «изволили мя нареши славного чина святого первозванного Христова апостола Андрея кавалером»^[17][10].

Кулуарный раздел Украины по Днепру: «Вечным миром» 1686 года Москва официально уступила Правобережье Варшаве, без участия и согласия самих украинцев. Судьбу правобережного казачества решали внешние столицы: запрет 1699 года стал реализацией этого раздела, против которого казаки Палия «Вопреки условиям „Вечного мира" 1686» продолжали борьбу за объединение обоих берегов^[4].

Дипломатический аппарат Московского Царства заключил союзное соглашение с калмыцкими силами для совместных действий против коренного населения: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что 30 сентября 1708 года «на переговорах петровского военачальника П.М. Апраксина с калмыцким ханом Аюкой было заключено соглашение из восьми статей, включая «о преследовании чеченцев и ногайцев»»^[19].

Развал антимосковской коалиции изнутри: на Правобережье татарские союзники предали казаков и перешли к захвату мирного населения – «татары, не слушаясь Орлика, рассыпались загонами и стали набирать яссыр по украинским селам»^[20]. Сам Орлик писал шведскому королю: «Каких неслыханных под луною свирепств ни учинили тогда дикие татары!»^[20].

Дипломатический аппарат Московского Царства использовал лояльные элиты соседних народов для совместных вооруженных акций против обществ нохчи: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что в 1718 году была осуществлена экспедиция на земли нохчи силами «союзных Петру I кабардинских князей»^[19].

Дипломатический аппарат Российской империи привлекал лояльные силы соседних народов для совместных вооруженных акций против обществ нохчи: историк Ш. Б. Ахмадов констатирует, что в состав военной экспедиции 1722 года входил «вооруженный отряд калмыков, посланный Аюка-ханом по просьбе царя, в количестве 3730 чел.»^[21].

Дипломатический аппарат Российской империи расширял юридическое подчинение территорий нохчи под угрозой военного уничтожения: историк Я. З. Ахмадов констатирует, что потерпев поражение в 1722 году, местные князья дали присягу, ««включив в оное в первый раз и своих чеченцев»»^[19].

Возвращение Запорожской Сечи под власть империи на условиях короны: «Из тактических соображений в ходе подготовки к очередной турецкой войне Анна амнистировала запорожцев и разрешила им вернуться на старые сечевые места (1734) и основать Новую Сечь»^[5] – амнистия оформляла переход казаков под власть России с обязательством военной службы.

Подписание Кючук-Кайнарджийского договора: дипломатическое отсечение Крыма от Османской империи через фиктивную «независимость» – «ни российский двор, ни Оттоманская Порта не имеют вступаться как в избрание и возведение помянутого хана, так и в домашние, политические, гражданские и внутренние их дела ни под каким видом»^[22] – в подготовку последующей аннексии.

Дипломатический сговор великих держав за спиной народов расчленяемой республики: «Второй раздел Польши Россия осуществила совместно с Пруссией»^[4], в третьем участвовали все три монархии – судьбу Правобережья решали в Петербурге, Берлине и Вене.

Отторжение Бессарабии от Османской империи и ее официальная аннексия по Бухарестскому миру: договор «утвердил присоединение Бессарабии к России и перенос границы с Днестра на Прут до его впадения в Дунай»^[23].

Российская империя через главнокомандующего на Кавказе генерала Гудовича обратилась к старшинам нохчи с обвещением, предлагая экономические выгоды за принятие подданства и прекращение вооруженного сопротивления. За подчинение старшинам обещали допуск к соли: им «дозволено будет брать из здешних соляных озер по билетам безвозвратно с заплатою весьма малой постановленной цены», а также право «перегонять скот на сию сторону Терека и пользоваться свободно по пустопорозжим пастбищным местам». Обвещение было доведено до чеченского общества и его старшин (Кусу Аль-Темир, Масарай, Идут), однако подданство принято не было; в начале следующего года империя перешла к вооруженному вторжению.^[24]. То же предложение независимо фиксирует имперский историк Дубровин: главнокомандующий на Кавказе генерал Гудович «обещал… отпускать соль в неограниченном размере, за самую ничтожную плату; дозволить перегонять скот для пастьбы в зимнее время на левый берег реки Терека… и, наконец, сравнять их с русскими подданными»^[25].

Переход атамана оставил оставшихся за Дунаем казаков под ударом Порты и положил конец последней казацкой вольнице: Задунайская Сечь «существовала с последней четверти 18 в. по 1828»^[26].

Использование Советом народных комиссаров местных большевистских ячеек в качестве легальной политической силы, которая должна была выступить от имени украинского пролетариата против Центральной Рады^[27].

Политическая и военная поддержка местных радикалов (группа Артема) в провозглашении неподконтрольной Киеву республики^[28].

Отказ белогвардейского командования признавать украинскую государственность. Генерал Деникин как главнокомандующий Вооружёнными силами Юга России подписал программное обращение «К населению Малороссии» (август 1919), объявившее борьбу за украинскую державу изменой. Симон Петлюра (глава Директории Украинской Народной Республики и главный атаман её армии) и его соратники, гласило обращение, «положившие начало расчленению России, продолжают и теперь совершать свое злое дело создания самостоятельной „Украинской Державы" и борьбы против возрождения Единой России»^[29]. Деникин писал от первого лица: «объявляя государственным языком на всем пространстве России язык русский, считаю совершенно недопустимым и запрещаю преследование малорусского народного языка»^[29]. Обещанный «запрет преследования» не признавал язык, а отводил ему место говора. Украинскому в обращении оставались быт, частные школы, первые годы начальной школы - Деникин пояснял: «для облегчения учащимся усвоения первых зачатков знания»; «изменническое движение» за державу он требовал «совершенно отличать» от дозволенной «любви к родному краю… и его местному народному языку»^[29]. Существование народа Деникин допускал, в политической субъектности отказывал: стремление к самостоятельной украинской державе объявлено изменой, язык оставлен говором. В ночь на 1 сентября 1919 года после четырёхчасовых переговоров галицкий генерал Кравс и деникинский генерал Бредов (по дневнику Начальной команды Украинской галицкой армии - командир гвардейского корпуса) условились: галицкие части в тот же день выводятся из города «по меньшей мере за линию киевских железнодорожных станций», далее на линию Игнатовка - Васильков - Германовка, а галицкая армия гарантирует: «не сделает никаких выступлений против армии добровольцев [Добровольческой армии Деникина]»^[30]. Четвёртым пунктом галицкое командование отказывалось от политической субъектности: «Командующий киевской группой галицкой армии заявляет, что галицкая армия оперирует независимо от армии Петлюры под особым галицким командованием, без каких-либо политических целей, а лишь с целью борьбы против большевиков»^[30]. Днём раньше, 30 августа, на переговорах с командованием 2-й деникинской бригады её представители требовали считать «операционной полосой деникинских войск» территорию к юго-востоку и востоку от железной дороги Казатин - Фастов - Киев, а полосу между линией Фастов - Володарка - Сасков - Буки и линией Белая Церковь - Тараща - Лисовка - Звенигородка объявить нейтральной; в дневнике записано: «На это требование мы не согласились»^[30].

Использование формата «союзного договора» от 1 июня 1919 года и 28 декабря 1920 года не для создания равноправной федерации, а как инструмента для легализации прямого жесткого управления из Москвы^[28].

Передача контроля над военными делами, финансами, связью и путями сообщения украинской республики в руки центральных органов РСФСР^[28].

Фактическая ликвидация украинской армии (расформирование Украинского фронта) и превращение правительства УССР в номинальный придаток российской административной машины^[28].

Подписание Рижского мирного договора в марте 1921 года: кулуарный раздел сфер влияния и территорий Украины с Польшей за спиной украинского народа, легализованный формальным участием марионеточной УССР^[27].

Раздел Восточной Европы за спиной её народов: секретный протокол установил, что «В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Польского государства, граница сфер интересов Германии и СССР будет приблизительно проходить по линии рек Нарева, Вислы и Сана»^[31]. Полвека спустя Съезд народных депутатов СССР «признает секретные протоколы юридически несостоятельными и недействительными с момента их подписания»^[32]. Вторжение прикрывалось нотой Молотова польскому послу Гжибовскому (17 сентября 1939): «Польское государство и его правительство фактически перестали существовать»^[33].

Координация действий с просоветским правительством Польши по уничтожению украинского подполья: акция «Висла» «как депортационная, детально разрабатывалась и осуществлялась польскими властями», но ее выполнение «координировалось с парт.-сов. властными органами СССР» - советское командование перебросило «из Львовской обл. одну танковую дивизию, специальные подразделения НКВД и заблокировало пограничными войсками украинско-польскую границу»^[5].

Союзный центр задействовал международную трибуну против украинского суверенитета: Буш публично заклеймил стремление к независимости как «самоубийственный национализм на почве этнической ненависти»^[34] – речь вошла в историю как «Chicken Kiev speech».

Инспирирование угрозы раскола страны в ответ на протесты: на съезде в Северодонецке 28 ноября 2004 года глава фракции «Регионов» Р. Богатырева дала прямое обещание сепаратистского референдума - «мы на него с вами не пойдем, мы будем проводить референдум о создании Юго-Восточного государства (овации, аплодисменты)»^[35]. Присутствие официальных лиц РФ придавало этому санкцию Москвы: мэр Москвы Ю. Лужков с трибуны напомнил, что «наш Президент России Владимир Владимирович Путин первым поздравил Виктора Федоровича Януковича с победой»^[35].

Прямой энергетический шантаж и отключение поставок газа в разгар зимы: 1 января 2006 года - «в 10:00 по московскому времени 1 января 2006 года „Газпром" прекратил поставки газа в Украину»^[36]; 1 января 2009 года - «российский экспорт в Украину был прекращён 1 января», после чего экспорт в ЕС был «резко сокращён 6 января и полностью прекращён с 7 января», а в наиболее пострадавших балканских странах наступила гуманитарная чрезвычайная ситуация: «часть населения не могла отапливать свои дома»^[37].

Попытка договориться с лидером США в обход Киева, чтобы заблокировать евроатлантическую интеграцию Украины под угрозой ее расчленения: вступление Украины в НАТО создаст «поле конфликта для вас и нас, долгосрочную конфронтацию», а Москва, опираясь на антинатовские силы, «будет работать над тем, чтобы лишить НАТО возможности расширяться. Россия будет постоянно создавать там проблемы»^[38]. По пересказу источника «Коммерсанта» с самого саммита: «Ты же понимаешь, Джордж, что Украина — это даже не государство! Что такое Украина? Часть ее территорий — это Восточная Европа, а часть, и значительная, подарена нами!» - с прозрачным намёком, «что Россия может начать отторжение Крыма и Восточной Украины»^[39].

Использование экономического шантажа и обещаний кредита вкупе со скидкой на газ для принуждения В. Януковича к срыву подписания Соглашения об ассоциации с ЕС: 17 декабря 2013 года было объявлено о снижении цены газа «до 268,5 долларов за тысячу кубометров» (вместо 410) и о том, что «Украина, согласно двусторонним договоренностям, получит 15 миллиардов долларов из российского Фонда национального благосостояния, продав Москве на эту сумму свои государственные ценные бумаги». При этом Путин подчеркнул: «Мы считаем, что это временное решение, имея в виду, что долгосрочные, долговременные договоренности должны и будут достигнуты»^[40].

Публикация манифеста «Об историческом единстве русских и украинцев» (июль 2021), конструирующего псевдоисторический миф: «русские и украинцы – один народ, единое целое», а современные границы объявляются результатом того, что «действия большевиков по отторжению от России её исторических территорий преступным актом не считаются»^[41]. В той же статье описывается, как Ленин лично «убеждал» руководителей Донецко-Криворожской республики «действовать в составе Советской Украины», а ЦК РКП(б) постановил «создать на съезде „одно правительство для всей Украины"»^[41]. Накануне вторжения тезис доведён до предела: в обращении 21 февраля 2022 года Путин объявил, что «современная Украина целиком и полностью была создана Россией, точнее, большевистской, коммунистической Россией», а страну назвал «Украина имени Владимира Ильича Ленина» - «Он её автор и архитектор»^[42].

Официальный отказ украинской нации в праве на самостоятельную государственность: статья главы РФ прямо декларирует, что «подлинная суверенность Украины возможна именно в партнёрстве с Россией», а «стена, возникшая в последние годы между Россией и Украиной», объявляется расколом «между частями, по сути, одного исторического и духовного пространства»^[41].

Статья Д. Медведева, зампреда Совбеза РФ, в «Коммерсанте» (11 октября 2021), маргинализирующей украинское руководство: «нам с вассалами дело иметь бессмысленно. Дела нужно вести с сюзереном», «во главе Украины стоят слабые люди, которые стремятся только к тому, чтобы набить свои карманы», а переговоры с ними «абсолютно бессмысленны»^[43]. Украинского президента там же сравнили с гипотетическим евреем на службе в СС^[43].