Принуждение Чечни к подчинению после разгрома Ахульго и подавление всеобщего восстания 1840 года (1838-1840)

В 1838-1840 годах империя устраняла руководителей чеченского сопротивления заказными убийствами и арестами. Генерал Головин, командир Отдельного Кавказского корпуса (глава имперских войск и администрации на Кавказе), секретным предписанием от 17 ноября 1838 года заказал генералу Пулло, командовавшему левым флангом Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), убийство Шамиля (Шамиль - имам, руководитель сопротивления горцев Дагестана и Чечни российскому завоеванию): «Изъ преданныхъ намъ горцевъ, безъ сомнѣнія, найдутся отважные люди, которые, за хорошую денежную награду, возьмутся доставить голову возмутителя. Поручаю вамъ испытать эту мѣру, тайно предложивъ убить Шамиля... обѣщая въ награду до 1.000 червонцевъ» (червонец - золотая монета империи)^[5]. Осенью 1839 года, после разгрома Ахульго (горной резиденции Шамиля в Дагестане), Уллу-бей Эрпелинский - горец на имперской службе, поставленный приставом (назначенным империей надзирателем) над обществом Койсубу, - дважды посылал отравителей к Шамилю в чеченское селение Ведено: хронист Шамиля Мухаммед-Тахир аль-Карахи записал, что «Уллубий послал с ядом племянника Шамиля-Ибрахима, сына Бартихана, с двумя товарищами... когда последний находился в селении Ведено Чеченского вилаята» (вилаят - административная область Имамата)^[1]. В зимние экспедиции декабря 1839 - января 1840 годов войска Пулло изымали из аулов людей, объявленных империей вне закона: историки Я. З. Ахмадов и Э. Х. Хасмагомадов пишут - «В декабре 1839 г. генерал-майор Пулло прошел 28 селений без единого выстрела, собрал с чеченцев 4 тысячи рублей серебром, конфисковал 455 ружей и захватил 97 абреков» (абрек - имперский ярлык горца, объявленного вне закона)^[6]; в январском походе по Мичику войска забрали ещё 30 человек^[4].

Вторжение имперских войск в Ичкерию (горную юго-восточную Чечню) в мае 1839 года открылось публичной угрозой истребления. Генерал Граббе, командующий войсками Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), прокламацией «к Ичкеринскому народу» угрожал: «Тѣ-же аулы, которые дадутъ убѣжище Ташев-хаджи, будутъ всѣ истреблены до основанія и дѣти ваши еще долго будутъ помнить, какъ казнятся всѣ возмутители» (Ташу-Хаджи - шейх, в 1834-1836 годах имам Чечни, духовный и военный руководитель чеченского сопротивления)^[5].

В майском вторжении 1839 года в Ичкерию (горную юго-восточную Чечню) имперские войска истязали захваченных. Имперский офицер Милютин, участник похода, записал, что пятерых ауховцев (ауховцы - чеченское общество на северо-востоке, у кумыкской границы), захваченных с оружием после боя, 15 мая 1839 года у селения Ярыксу-Аух прогнали сквозь строй (казнь-истязание: человека проводили между шеренгами солдат, и каждый бил его прутом-шпицрутеном): они «подверглись жестокому истязанию прогнанием сквозь строй. Солдаты выместили на этих несчастных свою злобу; из пятерых остался жив только один»^[7].

В 1839-1840 годах карательные выходы имперских войск шли по Чечне волнами. В мае 1839 года генерал Граббе, командующий войсками Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), вторгся в Ичкерию (горную юго-восточную Чечню); цель он назвал сам рапортом военному министру Чернышеву от 10 мая 1839 года: «наказать как это селение [Беной], так и все прочие непокорные деревни»^[8]. Итог признал имперский офицер Милютин, участник вторжения: «Сожжение нескольких селений Ауховских и Ичкеринских только озлобило еще более ближайших горцев, а самый конец нашего набега всетаки имел такой вид, как будто они выгнали непрошенных гостей»^[7]. Зимой войска генерала Пулло, командовавшего левым флангом Кавказской линии, дважды прошли по подчинившимся аулам: с 18 по 30 декабря 1839 года - 28 аулов Малой Чечни (равнинно-предгорной западной части Чечни), с 26 января 1840 года - аулы по реке Мичик; историк Ш. А. Гапуров пишет об этих походах: «Он поголовно взимал с нищих людей подати, разоружал их, требовал выдачи пленных, заставлял рубить лес»^[9]. После восстания кары продолжились: в конце апреля 1840 года войска вышли в Аух (чеченскую область на северо-востоке) - имперский историк Юров записал: «Уничтожив сады и предав сакли огню...» (сакля - дом горца)^[4]; с 6 по 14 июля отряд генерала Галафеева, принявшего войска левого фланга после Пулло, прошёл по Малой Чечне - историк Н. И. Покровский: «С 6 по 14 июля генерал Галафеев прошел по Малой Чечне с огнем и мечом»^[3]; имперскую цель приводит историк Д. А. Хожаев: «примерно наказать присоединившихся к Шамилю» чеченцев (Шамиль - имам, руководитель сопротивления горцев Дагестана и Чечни российскому завоеванию)^[2]. Осенние походы санкционировал генерал Головин, командир Отдельного Кавказского корпуса, предписанием генералу Граббе от 17 августа 1840 года «употребить войска... для строгого наказания возмутившихся чеченцев»^[8]; план утвердил Николай I через военного министра Чернышева 10 сентября 1840 года^[10]. Отряд Галафеева прошёл по Большой Чечне (равнинной восточной части Чечни) с 26 сентября по 18 октября, отряды Граббе - с 27 октября по 5 ноября по Малой и с 10 по 18 ноября по Большой Чечне^[3]. Расчёт последней экспедиции историк Н. И. Покровский передаёт по донесениям Граббе: «Он надеялся на оглушительное впечатление от этой экспедиции»^[3].

На восстание Чечни империя ответила вводом войск. Генерал Пулло, командовавший левым флангом Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), рапортом от 9 марта 1840 года доносил о выступлении против восставших: «я выступил вчерашнего числа в Ханкалу с 5-ю ротами» (Ханкала - урочище у крепости Грозной)^[8]. Вторым вводом стал отряд на реке Сунже: имперское предписание от 25 марта 1840 года поставило ему задачу «удержания карабулаков в покорности» (карабулаки - вайнахское общество между Чечнёй и Ингушетией; «покорность» - имперская формула подчинения)^[8].

Зимние экспедиции генерала Пулло, командовавшего левым флангом Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), в декабре 1839 - феврале 1840 года провели физическое изъятие оружия у жителей аулов Чечни. Систему задумал сам Пулло: в докладной записке 1840 года он писал, что тогда «положено начало системе обезоружения горцев, взиманием со всех аулов по одному ружью с 10 сакель»^[8]. Имперский историк Юров записал о декабрьском походе 1839 года: жители «беспрекословно платили подати или, взамен денег, представляли оружие»^[4]. Историк Ш. А. Гапуров приводит счёт по архивам: 455 ружей за декабрьский поход по Малой Чечне и 545 - за январский по Мичику^[9]; сам Пулло в докладной записке 1840 года отчитался об изъятии «с лишком 1900 ружей»^[8]. В июне 1840 года изъятие оружия закрепили нормой: пункт 9 «Условий, предписываемых покоряющимся горцам», изданных генералом Граббе, командующим войсками Кавказской линии, 15 июня 1840 года, предписал «Выдавать по одному хорошему ружью с каждых 10 сакель, в виде залога их покорности» (сакля - дом горца)^[8].

Зимние экспедиции генерала Пулло, командовавшего левым флангом Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), собирали с чеченских аулов деньги под именем податей. Имперский историк Юров подвёл счёт декабрьского похода 1839 года: «Всего, за время этой бескровной военной прогулки, было собрано 3779 рублей, 455 ружей, и выдано 97 абреков, 7 пленных и два беглых» (абрек - имперский ярлык горца, объявленного вне закона)^[4], а январского 1840 года по реке Мичик: аулы «послушно представили 2463 рубля, 545 ружей, скот для довольствии отряда и выдали 30-ть абреков»^[4]. После подавления восстания обложение закрепили штрафом: пункт 10 «Условий, предписываемых покоряющимся горцам», изданных генералом Граббе, командующим войсками Кавказской линии, 15 июня 1840 года, предписал «В виде наказания за участие в восстании Шамиля, заплатить штрафу с каждой сакли по два барана» (сакля - дом горца; Шамиль - имам, руководитель сопротивления горцев Дагестана и Чечни российскому завоеванию)^[8].

Подавляя восстание 1840 года, имперские войска продолжали забирать заложников (аманат - человек, которого империя забирала из семьи или общины как заложника; угроза расправы над взятым держала родных и весь аул в подчинении). 15 марта 1840 года генерал Пулло, командовавший левым флангом Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), взял заложников в ауле Алды у крепости Грозной - капитан Пушкин доносил начальнику штаба войск Кавказской линии Траскину: «ген. Пулло... вошел туда сам и взял новых пять аманатов»^[8]. «Условия, предписываемые покоряющимся горцам», изданные генералом Граббе, командующим войсками Кавказской линии, 15 июня 1840 года, открываются требованием заложников: «Немедленно выдать аманатов от этих аулов. Командующий войсками предоставляет себе назначить, сколько и из каких фамилий означенные аманаты должны быть выданы» - и замыкаются угрозой: «аманаты непокорных аулов ссылаются в Сибирь»^[8].

В 1839-1840 годах имперские войска сожгли десятки чеченских поселений. В майском вторжении 1839 года в Ичкерию (горную юго-восточную Чечню) имперский офицер Милютин, участник похода, записал подённо: «Находившийся поблизости аул Балансу найден покинутым жителями и предан огню», «Все аулы, лежавшие по сторонам дороги (Наке-Юрт, Цезын-Ирзау, Доба-Юрт), найдены были покинутыми жителями и преданы огню», а о разгроме 12 мая Саясана, резиденции шейха Ташу-Хаджи (в 1834-1836 годах имама Чечни, руководителя чеченского сопротивления): «Укрепление было разорено, а селение предано огню»^[7]. В январском походе 1840 года войска генерала Пулло, командовавшего левым флангом Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), стёрли два аула: имперский историк Юров - «аулы Казбек-Юрт и Баташ-Юрт, населенные по большей части родственниками и однофамильцами Шуаиб-Муллы, и встретившие отряд с оружием в руках. После незначительной перестрелки оба селения были сравнены с землею»^[4]; историк Д. А. Хожаев дополняет: «Русские сожгли беноевский хутор Гуьржийн-мохк, соседние с ним аулы Зандак-Ара, Гендерген и отступили»^[2]. Летом 1840 года отряд генерала Галафеева, принявшего войска левого фланга, жёг аулы Малой Чечни (равнинно-предгорной западной части Чечни): историк Д. А. Хожаев перечисляет уничтоженные Большой Чечен, Дуду-юрт, Ахшпатой-Гойта, Чунгурой-юрт, Урус-Мартан, Гурак-Рошни, Хажи-Рошни, Таиб и Ачхой - войска шли, «оставляя за собой разрушенные и сожженные селения»^[2]; журнал военных действий отряда подтверждает маршрут и добавляет Пешхой-Рошни^[10]. Осенью тот же отряд жёг Большую Чечню (равнинную восточную часть Чечни): имперский обзор от 27 октября 1840 года записывает - «3 и 4 октября войска... сожгли оба селения» (Шали и Герменчук), «7 октября отряд сжег 5 хуторов, приписаных к аулу Шали», а 10 октября о Саид-Юрте, хуторе Эрсеней и селении Автуры: «предал их пламени и истребил дома и все имущество жителей»^[8]. Мухаммед-Тахир аль-Карахи, хронист Шамиля (Шамиль - имам, руководитель сопротивления горцев Дагестана и Чечни российскому завоеванию), записал, что жители Шали и Герменчука покинули и сожгли свои сёла сами, по приказу Шамиля, задолго до прихода войск: «Шамиль приказал им сжечь те старинные, обжитые и красивые селения. Тяжело было нижним чеченцам, но они все же сделали это» - часть имперских сожжений шла по уже пустым сёлам; о Саид-Юрте он даёт зеркальную версию боя: мюриды (ученики и воины имама) «сразились с ними и перебили большое число их. Мюриды обратили русских в бегство»^[1]. В ноябрьских выходах генерала Граббе, командующего войсками Кавказской линии, разорены Гехи и аулы по Сунже - историк Н. И. Покровский: «27 октября Граббе выступил в Малую Чечню, разорил Гехи, 4 ноября опустошил аулы, расположенные по Сунже»^[3]; имперский историк Юров записал: «За время арьергардного дела генерал Галафеев успел занять с боя и истребить до основания с. Мирти-Ирзау», затем 13 ноября уничтожен Герменчук с хуторами, 15 ноября - Лачи-Юрт и Инди-Юрт, 17 ноября войска захватили и сожгли Баташ-Юрт, место жительства Шуаиб-муллы (наиб - наместник имама Шамиля в Большой Чечне)^[4].

Весной 1840 года империя ввела в Чечне хлебную блокаду при уже задокументированном голоде. 14 марта 1840 года генерал Пирятинский, начальник центра Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), доносил: «по всей Чечне нет совершенно хлеба, народ терпит большую от голода крайность»^[8]. Через три недели, 8 апреля 1840 года, генерал Граббе, командующий войсками Кавказской линии, предписанием генералу Галафееву санкционировал введённый тем запрет: «Распоряжение ваше относительно запрещения продажи зернового хлеба я вполне одобряю и разрешаю вам распространить это запрещение по всем тем частям вверенного края, где вы сочтете нужным»^[8]. Летом войска уничтожали урожай на корню: журнал военных действий отряда генерала Галафеева (6-17 июля 1840 года) называет цель прямо - «наказание возмутившихся деревень истреблением их и уничтожением способов к существованию, ибо теперь можно предвидеть верный недостаток в продовольствии жителей»^[10]. Осенью запасы истребляли перед самой зимой: имперский обзор от 27 октября 1840 года фиксирует - войска шли, «истребив на пути своем весьма значительное количество запасов продовольствия и сена»^[8]. Расчёт признал генерал Головин, командир Отдельного Кавказского корпуса (глава имперских войск и администрации на Кавказе), запиской от 26 апреля 1841 года: «Напрасно мы ожидали, что после истребления в прошлогодней экспедиции продовольственных запасов горцев, их селений и разного имущества голод, стужа и крайняя нищета поколебают лютую власть возмутителя» («возмутитель» - имперский ярлык Шамиля, руководителя сопротивления горцев)^[3].

Империя оформляла подчинение чеченских обществ как «покорность» (имперская формула подданства). После вторжения генерала Граббе, командующего войсками Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), в Ичкерию (горную юго-восточную Чечню) в мае 1839 года имперский обзор 1840 года записал: «Ичкеринцы вследствие экспедиции к ним ген. Граббе в 1839 году изъявили покорность, но едва ли таковая упрочена» - сомнение в прочности «покорности» принадлежит самому имперскому документу^[8]. После подавления восстания Граббе 14 июня 1840 года издал воззвание к восставшим: «Образумьтесь и спасите себя ныне чистосердечным раскаянием и немедленною покорностью. В противном случае войска наши пройдут везде...», а 15 июня - двенадцать пунктов «Условий, предписываемых покоряющимся горцам», где вторым пунктом стоит присяга: «Принести присягу в покорности российскому императору, и предоставить через старшин присяжные листы русскому начальству» (старшины - главы аульных общин)^[8].

Подавляя восстание 1840 года, империя требовала от чеченцев публичного отказа от сопротивления. Генерал Граббе, командующий войсками Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), воззванием к восставшим от 14 июня 1840 года потребовал покаяния: «Образумьтесь и спасите себя ныне чистосердечным раскаянием и немедленною покорностью» («покорность» - имперская формула подчинения)^[8]. На следующий день, 15 июня 1840 года, он издал «Условия, предписываемые покоряющимся горцам», где пункт 8 предписал восставшим аулам «отказаться от всякого участия в пагубном учении Шамиля» (Шамиль - имам, руководитель сопротивления горцев Дагестана и Чечни российскому завоеванию; «пагубное учение» - имперский ярлык мюридизма, религиозного движения сопротивления)^[8].

Восстание 1840 года снесло власть имперских назначенцев над равнинной Чечнёй - до него подчинившиеся аулы жили под назначенными империей надзирателями-приставами. «Условия, предписываемые покоряющимся горцам», изданные генералом Граббе, командующим войсками Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), 15 июня 1840 года, переустановили эту власть нормой и достроили её. Пункт 3 предписал: «Исполнять все требования и приказания русского пристава, который будет назначен правительством» (пристав - назначенный империей надзиратель над аулами); пункт 6 обязал каждый аул: «Избрать из среды себя одного кадия, который обязан исполнять все приказания пристава» (кадий - мусульманский судья); пункт 7 - старшину в каждом ауле (старшина - глава аульной общины), «который утверждается русским начальством, наблюдает за общественным спокойствием и приводит в исполнение все приказания начальства». Сдающийся аул принимался под власть империи только вместе с этой структурой^[8].

«Условия, предписываемые покоряющимся горцам», изданные генералом Граббе, командующим войсками Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), 15 июня 1840 года, обложили чеченские аулы трудовой повинностью. Пункт 4 предписал: «в случае движения отряда выделить людей для устройства дорог и мостов, содержать при приставе достаточное число людей для перевозки бумаг или приказаний из одного аула в другой, давать конных людей для конвоирования» (пристав - назначенный империей надзиратель над аулами)^[8].

«Условия, предписываемые покоряющимся горцам», изданные генералом Граббе, командующим войсками Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), 15 июня 1840 года, обязали чеченские аулы отдавать империи в пользование рабочий скот и транспорт своих хозяйств: по первому требованию пристава (назначенного империей надзирателя) выставлять арбы (двухколёсные повозки) и ишаков. Пункт 4 предписал: «По требованию пристава выставлять арбы или ишаков для перевозки тяжестей»^[8].

«Условия, предписываемые покоряющимся горцам», изданные генералом Граббе, командующим войсками Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), 15 июня 1840 года, запретили чеченцам свободно выбирать место жизни. Пункт 5 предписал: «Не переходить из одного аула в другой для постоянного жительства без дозволения местного начальства»^[8]. Право жить на своей земле там, где жили поколениями, империя превратила в выдаваемое начальством разрешение.

«Условия, предписываемые покоряющимся горцам», изданные генералом Граббе, командующим войсками Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), 15 июня 1840 года, обязали чеченские аулы отказывать в убежище участникам сопротивления и выдавать людей, ушедших из-под власти империи. Пункт 8 предписал: «Не давать убежища в своих аулах абрекам, мюридам и непокорным горцам» (абрек - имперский ярлык горца, объявленного вне закона; мюриды - ученики и воины имама); пункт 11: «Выдать всех русских пленных и беглых, находящихся в горах» - беглыми империя называла своих солдат и крепостных, ушедших к горцам^[8]. Выдачи шли и до норматива, под давлением зимних экспедиций: имперский историк Юров записал об итоге декабрьского похода 1839 года генерала Пулло, командовавшего левым флангом Кавказской линии, по Малой Чечне (равнинно-предгорной западной части Чечни): «выдано 97 абреков, 7 пленных и два беглых», а о январском походе 1840 года по реке Мичик - аулы «выдали 30-ть абреков»^[4].

Империя изымала имущество и землю чеченцев распоряжениями. В апреле 1840 года имперское распоряжение предписало «заарестовать ауховские стада, если где только таковые на пастбище в кумыкском владении находятся» (ауховцы - чеченское общество на северо-востоке, у кумыкской границы)^[8]. Землю чеченцев империя раздавала лоялистам: письмо современника из Тифлиса, которое приводит историк Н. И. Покровский, называет среди причин восстания 1840 года «наделение князя Бековича Черкасского землями, которыми владели чеченцы» (Бекович-Черкасский - кабардинский князь на российской службе)^[3].

При уничтожении аула Мирти-Ирзау 4-5 ноября 1840 года (аул на Сунже, куда выселились жители Закан-Юрта и Самашек) войска под командованием генерала Граббе, командующего войсками Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), увели в плен чеченские семьи. Имперский историк Юров записал: «Нами взято в плен несколько семейств надтеречных чеченцев, в числе 35-ти душ, и отбито 150-т штук рогатого скота» (надтеречные - чеченцы левого берега Терека)^[4]. Пленение семей стоит в имперском отчёте одной строкой с угнанным скотом.

В походах 1839-1840 годов войска кормились отнятым у чеченцев скотом и забирали добро разоряемых аулов. О декабрьском походе 1839 года отряда генерала Пулло, командовавшего левым флангом Кавказской линии (цепи имперских укреплений на земле нохчи), имперский историк Юров писал: «на походе люди довольствовались порционным скотом, взятым у туземцев в виде штрафа»^[4] - армия снабжала себя имуществом населения, оформляя отъём как штраф. Летом 1840 года войска генерала Галафеева грабили разоряемые аулы Малой Чечни: историк Д. А. Хожаев - «На поляну отряд выехал с награбленным в разоренных аулах добром»^[2]. В ноябре при уничтожении аула Мирти-Ирзау имперский историк Юров записал: «отбито 150-т штук рогатого скота»^[4].